Куда его занесло?
Перед глазами мелькали разноцветные пятна. Картинка то размывалась, то становилась предельно четкой: казалось, можно разглядеть каждую царапинку на заблеванной стенке мусорного бака. Все вдруг обернулось большой и смешной мозаикой, все кружилось, плясало, пело и умирало, когда из головы на доли секунд улетучивалась дурь. Надо признать, дымок здесь был знатный - Червя-то еще не отпустило, а он все продолжал ловить кайф, будто оргазм вдруг растянулся на долгие столетия.
В ушах бомбило, тело поддавалось контролю слабо, будто ему оторвало взрывом руки-ноги, и соединяли их с туловищем тоненькие ниточки-сухожилия, вены-венки, по которым еще струилась откуда-то кровь.
Откуда здесь кровь?
Червь мертв. Или не мертв?
Мужчина поднял ладонь, осмотрел ее внимательно, пристально, будто видел впервые. На ладони начали засыхать и покрываться корочкой алые брызги, и Червяк с интересом лизнул ее, попробовал на вкус, но вкуса не почувствовал - язык одеревенел, моторы в черепушке слабо гудели, восстанавливая старый режим после внезапного рестарта. В голове начинало проясняться.
Он стоял, привалившись плечом к стене в каком-то узком зловонном переулке, одежда его была помята, кое-где запачкана кровью. Червь сплюнул густо, растер ладони и зачесал волосы на затылке, задвинув шляпу назад. Долго думать не пришлось: он нашел и выебал какую-то шлюху, привычно не сдержавшись от порыва выломать ей руки под красивый, невообразимый угол, раскрошить смазливое личико в мясо с торчащими осколками зубов и костей, раздеть до абсолютной наготы, до кожи, мышц, костей... Она была так красива, когда он кончал в ее развороченную и вывернутую пизду. Она определенно была Богиня Красоты в этом пропахшем мочей и сигаретами городишке.
Что держало его? Ничто.
Безудержное веселье. Уж Червяку-то было известно, что это такое.
Он знал, что для таких ублюдков в Раю не постелят. Да он и не стремился, в общем-то. Какая, наверное, скука этот Рай. Здесь ведь гораздо, гораздо лучше?
Ноги несли по ставшим уже привычными кварталам, Червь бездумно напевал какую-то незатейливую детскую песенку, позвякивая прибитой к штанам цепочкой. Отмываться от сладкопахнущей чужой кровинушки, а тело было еще расслаблено, а разум – еще в легком тумане. Разве что в горле пересохло, но так бывает всегда после дымка, и Червь знал, что здесь, за углом, всегда можно налакаться вдоволь и выжрать еще пару телок. Но сейчас он хотел всего лишь налакаться.
Бар встретил его задушенной, воняющей приторной сладостью, от которой порой хотелось тяжело и мучительно блевать, но бухло здесь было сносное. Если дрянную водку, перемешанную с водой из сточных труб, можно было назвать сносной. Но кого это, в сущности, волновало?
Тяжело влетел в барную стойку, врезался неотчетливо, ширя губы в оскал до ушей и склоняя голову к самой поверхности, пыльной, деревянной, в потеках разлитого алкоголя и старых блевот. Потому что он заметил тут Юту сразу, как шагнул под неровный, нервный свет стрип-бара.
- Какая встреча! Юта-Юточка, что ты здесь забыла совсем одна-одинешенька? – он развернулся резко, дерганно дернулся, нависнув над девушкой и положив ладонь на талию. Сжал за бока несильно, почти – любовно. – А не составить ли мне тебе компанию, деточка? – дышал ей прямо в шею, норовя зарыться носом в темные волосы, а в голове его уже мелькали мутные образы, и тело очнулось. – Эй, ублюдок, нам чего-нибудь крепенького! – рыкнул он на бармена.